Пророгационное соглашение

Право сторон определить в договоре компетентный суд, в который в случае возникновения спора могут обратиться стороны, традиционно опирается на принцип свободы договора. Однако в последнее время пророгационные оговорки (соглашения) стали предметом судебных разбирательств. Проблема заключается в вопросе легитимности диспаритетного соглашения, а также в последствиях заключения таких пророгационных соглашений. Высший арбитражный суд РФ решил, что соглашения о разрешении спора не могут носить ассиметричный характер, то есть не могут одну сторону наделять альтернативным арбитражному разбирательству правом на обращение в суд, а другую – нет. При этом ВАС РФ не определил, каковы последствия заключения такого соглашения. Контрагентам, готовящимся заключить серьезный договор, важно понимать, каким образом складывающаяся практика высшей судебной инстанции в отношении диспаритетных пророгационных оговорок, может повлиять на выбор подсудности возможного спора.
Выбор подсудности только одной стороной спора вполне законен
На сегодняшний день участники делового оборота с целью снижения рисков возникновения ситуации forum shopping (выбор суда с учетом его выгодности для рассмотрения потенциального спора), реализуя право на свободу усмотрения, все чаще включают в свои коммерческие контракты пророгационные оговорки или заключают пророгационные соглашения.
Пророгационное соглашение представляет собой согласованную волю сторон на передачу рассмотрения споров из договора между ними на разрешение определенному ими форуму. Нормы действующего процессуального законодательства определяют пророгационное соглашение в качестве соглашения об определении компетенции суда (ст. 249 АПК РФ). В последнее время участники предпринимательской деятельности все чаще прибегают к пророгационным соглашениям, которые также содержат в себе альтернативную арбитражную оговорку. Указанные соглашения предоставляют право выбора между арбитражем и государственным судом только одной из сторон соглашения. Такая оговорка называется «диспаритетной». Она закрепляет право только одной из сторон потенциального спора на выбор суда, тогда как вторая сторона обязуется обратиться в строго определенный сторонами в данной оговорке суд. На первый взгляд, очевидная диспропорция в объеме правомочий у участников договорных правоотношений противоречит общим правовым принципам о процессуальном равенстве сторон. Вопрос о соответствии диспаритетной оговорки законодательству Российской Федерации неоднократно вставал в практике российских судов.
К настоящему моменту выработано два диаметрально противоположных подхода к оценке допустимости диспаритетности пророгационных соглашений. Первый подход состоит в том, что суды признают такие соглашения допустимыми и соответствующими действующему законодательству РФ в связи с принципами толкования договоров, свободы договора, а также экономической обоснованности такового (постановление ФАС Московского округа от 12.01.2010 № КГ-А40/14014-09).
В указанном постановлении подчеркивается, что судебная коллегия, принимая во внимание содержащийся в вышеуказанных пунктах договора акцент на защиту интересов финансовой стороны, полагает возможным учесть, что реализация права на обращение в любой компетентный суд в соответствии с его юрисдикцией может быть направлена в том числе на исключение для финансовой стороны необходимости нести издержки, связанные с возбуждением процедуры признания и приведения в исполнение решений иностранных судов и арбитражей.
Теоретическая часть проблемы возможности принятия правовой системой РФ диспаритетности пророгационных соглашений сводится к определению пределов принципа свободы договора и допустимости или недопустимости его сужения. Сторонники первого подхода исходят из того, что в соответствии с нормами п. 2 ст.1, п. 1 ст. 9, ст. 421 ГК РФ договор не должен содержать условий, противоречащих императивным нормам закона, в остальном же стороны свободны в определении прав и обязательств друг друга. Пророгационное соглашение с элементами диспаритетности не является исключением из указанного правила.
Соглашение о подсудности, нарушающее баланс интересов сторон, недействительно
Российскими арбитражными судами не усматривалось ранее норм в законодательстве РФ, которым бы напрямую противоречило диспаритетное пророгационное соглашение. Данный факт подтверждается судебными актами арбитражных судов, принятыми до второй половины 2012 года. Именно в этот период времени в судебной практике наметилась обратная тенденция.
Второй подход коренным образом отличается от рассмотренного выше. Его сущность была обозначена в постановлении Высшего арбитражного суда РФ от 19.06.2012 № 1831/2012 (далее – Постановление № 1831/2012).
Данным судебным актом завершился спор между ЗАО «Русская Телефонная Компания» и ООО «Сони Эрикссон» по делу № А40-49223/2011. Итогом стала принципиальная позиция ВАС РФ, в соответствии с которой соглашение о разрешении споров, содержащее элементы и арбитражной оговорки, и пророгационного соглашения, наделяющие только одну сторону выбором суда (арбитража либо государственного суда), нарушает баланс интересов сторон.
В Постановлении № 1831/2012 неожиданный на тот момент вывод был сделан с целью соблюдения баланса интересов сторон и направлен на защиту принципа равноправия участников гражданских правоотношений.
Из текста указанного постановления можно сделать следующие выводы:
Во-первых, диспаритетные пророгационные соглашения не будут являться действительными в случаях их подчинения нормам иностранного права. Так как вопреки тому, что применимым правом сторонами является английское право (согласно принципу lex arbitri (по месту надлежащего арбитража)), Президиумом ВАС РФ подлежащим применению правом избрано российское право (без оговорки о противоречии публичному порядку).
Во-вторых, решения, вынесенные иностранными арбитражами на основе диспаритетных пророгационных соглашений, потенциально будут противоречить публичному порядку Российской Федерации и, следовательно, не могут быть признаны российскими судами.
В-третьих, данные оговорки, в принципе, будут признаваться недействительными в соответствии с нормами российского права, если сторонами спора в диспаритетной оговорке будет выбран российский суд. При этом, оценивая действительность оговорки и подчиняя ее праву Российской Федерации, ВАС РФ в анализируемом постановлении не сослался ни на сверхимперативные нормы российского права, ни на положения, предусмотренные нормами ст.ст. 168–179 ГК РФ о недействительности сделки.
Также ВАС РФ не подтвердил свой вывод нормами российского законодательства, что ставит под сомнение обоснованность выводов суда и допустимость признания сделки недействительной. Кроме того, в качестве выхода из ситуации ВАС РФ сделано следующее заключение: «…Следовательно, сторона, право которой нарушено таким соглашением о разрешении споров, также вправе обратиться в компетентный государственный суд, реализовав гарантированное право на судебную защиту на равных со своим контрагентом условиях».
Данный вывод свидетельствует о том, что у суда с этого момента появляется право изменять соглашение сторон в части их договоренности о порядке разрешения спора. Чем обусловлено полномочие суда вмешиваться в действующее и действительное соглашение сторон – в Постановлении ВАС № 1831/2012 не разъяснено.
Соглашение о подсудности устанавливает лишь порядок разрешения конфликта
Представляется, что позиция недопустимости диспаритетных пророгационных соглашений берет свое начало в ч. 1 ст. 19 Конституции РФ, устанавливающей принцип равенства всех перед законом и судом.
Из общих принципов гражданского законодательства достаточно просто выводится недействительность диспаритетности. Хотя наличие правомочия у стороны, чьи права ущемлены, обратиться в компетентный суд на равных со своим контрагентом условиях не представляется также очевидным. Баланс интересов в данном случае заключается в обращении в те судебные инстанции, которые были согласованы в качестве компетентных для обеих сторон.
Вероятно, что проблемный вопрос паритета сторон привнесен в российскую правовую действительность Европейским судомпо правам человека (ЕСПЧ), которым неоднократно делались выводы о том, что стороны судебных разбирательств должны иметь равные процессуальные права в соответствии с положениями Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод (постановление ЕСПЧ от 26.05.2009 № 3932/02). В том числе ссылкой и на это постановление ЕСПЧ обосновывалась позиция ВАС РФ в Постановлении № 1831/2012.
Однако процессуальное равенство сторон обосновывается изначально скорее равным объемом процессуальных прав. Ведь до заключения соглашения они абсолютно равны у сторон. Их изменение по отношению друг другу происходит только в момент заключения договора. Нарушение равенства сторон при диспаритетном пророгационном соглашении не более острый вопрос, чем дисбаланс прав при соглашении о выборе подсудности по месту нахождения истца по договору займа, денежные средства по которому перечислены в момент подписания договора. Строго говоря, заемщик отказывается от своего права на рассмотрение потенциального спора с займодавцем по месту своего нахождения.
Кажется, что российские суды поставили перед собой задачу разрешить коллизию общеправового принципа равенства и гражданско-правового принципа свободы договора. Однако наличие такого противоречия представляется лишь кажущимся.
Общеправовой принцип равенства в большей степени относится к равенству прав, которые субъект права может реализовать. Между тем ни государство, ни суд, ни иной орган не имеют функции, понуждающие к реализации такого права. Невозможно заставить лицо реализовать право на обращение в суд, если оно не изъявляет волю к такому действию. Гражданско-правовой принцип свободы договора, как видится авторам настоящей публикации, должен рассматриваться в качестве приоритетного.
Ведь из него следует, что стороны по своему усмотрению на основании надлежащего волеизъявления вправе установить порядок рассмотрения возникающих споров, не противоречащий императивным нормам законодательства, а также выбирать судебные органы, полномочные рассматривать споры между ними. Реализуя принцип свободы договора, стороны выражают свое истинное намерение и волю, в том числе и в части пророгационной или арбитражной оговорки. Важно понимать в этом контексте и то, что диспаритетность таких соглашений не лишает ни одну из сторон самого права на судебную защиту, что было бы реальным и объективным условием для признания соглашения в этой части недействительным. Диспаритетность лишь устанавливает порядок разрешения конфликта между сторонами.
Отсылки судов (постановление Президиума ВАС РФ от 12.07.2011 по делу № А28-732/2010) к тому, что стороны при заключении договора, действуя и осуществляя права по своему усмотрению, не учитывают права других лиц (своих контрагентов), представляются несостоятельными в свете того, что договор заключают две стороны путем выражения согласованной воли. В таком случае справедливо возникает вопрос – почему стороны, обладающие правом в соответствии с законодательством РФ полностью отказаться от рассмотрения потенциального спора в государственном суде, не могут предусмотреть возможность обращения в государственный суд за одной из них?
Современный коммерческий оборот предполагает наличие порядка определения условий для достижения предпринимательских интересов. Один из основных способов закрепления указанного порядка – это заключение договора. Письменное соглашение необходимо сторонам не для того, чтобы достигнуть главной цели деятельности коммерсанта – получение прибыли, а для того, чтобы минимизировать риски ее неполучения. Любое условие договора оценивается сторонами с этой точки зрения. Вопрос о том, в какой или какие суды может обратиться та или иная сторона, может иметь значение только для одной из сторон, так как второй будет достаточно одного компетентного судебного органа, в который она имеет право обратиться.
В связи с этим представляется, что было бы правильно судам оценивать действительность диспаритетных оговорок в контексте и в системе существующих правовых норм.
Например, законодательно установлена возможность изменения договора присоединения (ст. 428 ГК РФ), а судебная практика в спорах с банками придерживается доктрины слабой стороны (постановление КС РФ от 23.02.1999 № 4-П). Кроме того, активно стимулируется применение ст. 10 ГК РФ к различным правоотношениям. В отдельных случаях положения о недопустимости злоупотребления правом может применяться и в отношении диспаритетных пророгационных соглашений. Так, в постановлении ФАС Московского округа от 12.01.2010 № КГ-А40/14014-09 сделан следующий вывод: «поскольку на финансирующей стороне лежат все риски договорных право- отношений, то заключение диспаритетного пророгационного соглашения в его пользу является обоснованным и законным».
Каждое соглашение о подсудности должно оцениваться судом индивидуально
Важно отметить, что общий единообразный подход недопустимости диспаритететных соглашений, изложенный в Постановлении № 1831/2012 (содержащий указание на возможность пересмотра по новым обстоятельствам вступивших в законную силу судебных актов), не представляется соответствующим действующим нормам материального и процессуального права РФ. В целях соблюдения объективности судам необходимо применять индивидуальный подход, оценивая каждую конкретную ситуацию на предмет наличия оснований для применения норм материального права о недействительности части сделки, а также ст. 10 ГК РФ или иных положений.
Будет ли продолжена и формализована тенденция развития судебной практики в развитие Постановления № 1831/2012, станет известно после утверждения Президиумом ВАС РФ «Обзора судебной практики по некоторым вопросам, связанным с рассмотрением дел с участием иностранных лиц» (далее – Обзор).
В соответствии с текстом справки к заседанию международно-правовой секции Научно-консультативного совета при ВАС РФ в Обзоре планируется разъяснить порядок «неприменения» диспаритетных соглашений о разрешении споров. Основная цель, которая поставлена в отношении указанной проблематики, состоит в выработке единого подхода к определению того, каким образом арбитражные суды на территории России должны восстанавливать права сторон, нарушенные таким соглашением.
Составители справки озабочены тем, что при наличии диспаритетности в пророгационном соглашении существует возможность одной из сторон обратиться за защитой нарушенных прав в иностранный суд (например, суд Великобритании). В таком случае (при отсутствии аналогичного права) законные интересы второй стороны будут ущемлены ввиду того, что судебные органы иностранного государства не подвергнут пророгационное соглашение толкованию аналогично тому, как это делают арбитражные суды РФ. Чтобы избежать вероятного ущемления прав стороны, в качестве альтернативы предлагается восстанавливать нарушенное право стороны, что существенно расширяет дис крецию арбитражных судов и максимально гарантирует защиту прав стороне, чьи права, якобы, нарушены диспаритетностью.
В справке, подготовленной для Обзора, разработчики проигнорировали важность самой возможности заключения диспаритетного пророгационного соглашения. Очевидно, что в процессе коммерческой деятельности участники правоотношений не ограниченное количество раз сталкиваются с добровольным ограничением своих прав. Любой договор призван из множества вариантов поведения контрагента выделить конкретные и необходимые действия. При этом в договоре каждая сторона является понуждаемой, то есть отказывающейся от части прав и свобод, которые она могла бы реализовать при иных обстоятельствах. Смысл такого подхода, закрепленного в конкретном условии соглашения сторон, заключается в той коммерческой выгоде, которую такая сторона получает.
При заключении диспаритетного пророгационного соглашения сторона, чье право, по мнению ВАС РФ, ущемлено, имеет возможность получить соответствующее удовлетворение за счет того, что она получит преференцию на включение такого условия в договор, которое имеет для нее большее значение, нежели выбор компетентного суда. Это обычный договорной процесс.
Почему ВАС РФ считает необходимым дать такую широкую дискрецию судам по «восстановлению» права на суд стороне, почему, например, в случае наличия в договоре односторонних штрафных санкций суды не восстанавливают баланс паритета сторон?
Потому что это абсурд – вмешиваться таким образом в правоотношения сторон коммерческого оборота недопустимо. Почему же тогда в отношение диспаритетных оговорок планируется ввести исключение? Представляется, что предполагаемое в проекте Обзора установление дискреции арбитражного суда на «восстановление» права на обращение в государственный суд той стороны, которая в данном праве, якобы, ущемлена, в случае выбора сторонами российского суда, будет способствовать «уходу» от выбора российских судов иностранными контрагентами.
Данный новый подход арбитражных судов РФ, в том числе ВАС РФ, в первую очередь существенным образом пошатнет правовую стабильность для иностранных контрагентов в случае заключения ими внешэкономических сделок с российскими компаниями.
Общепризнанные и конституционные принципы не подлежат толкованию с целью уменьшения прав и свобод участников торгового оборота, если не направлены на злоупотребление. Недопустимо толковать и решения Европейского суда по правам человека в озвученном контексте. Его вывод о том, что Европейская конвенция о защите прав человека и основных свобод 1950 года гарантирует право одной стороны находиться в равном положении по отношению к другой стороне (постановление от 15.023.2005 по делу № 68416/06 «Стил и Моррис против Соединенного Королевства») не может быть поставлен под сомнение. Однако истинное значение данного положения выясняется не при определении законности диспаритетного пророгационного соглашения, а заключается в свободе и истинности воли, выраженной сторонами при его заключении.
Резюмируя сказанное, отметим, что ни в нормах международного права, ни в Конституции РФ, ни в российском законодательстве не содержится императивных норм, которые делали ли бы невозможным существование диспаритетных пророгационных соглашений. Однако, полагаясь на последние тенденции судебной практики, складывающиеся при активном содействии ВАС РФ, представляется, что ответ на вопрос – «быть диспаритетным оговоркам или не быть», будет скорее «быть», но под значительным условием возможности их эффективной реализации для сторон на практике.

Комментарий к статье 1. Соглашения, предусмотренные настоящей статьей, носят название пророгационных. Пророгационное соглашение представляет собой соглашение об изменении подсудности дела государственным судам, в том числе арбитражным.

Необходимо учитывать, что термин «арбитраж» в международном праве означает негосударственный, третейский суд. Наряду с пророгационными соглашениями на практике имеют место дерогационные соглашения, сходные по своей правовой природе с пророгационными. Дерогационное соглашение — это соглашение, которое исключает подсудность дела арбитражному суду, к ведению которого оно отнесено законом. Пророгационное и дерогационное соглашения должны быть представлены в письменной форме и могут быть выражены в основном договоре сторон, по поводу которого возник спор. Процессуальное положение не взаимосвязано с материальными положениями соглашения. В случае признания материальных положений договора недействительными процессуальные положения (об определении подсудности) сохраняют свое действие. В пророгационном соглашении должен быть указан суд, который будет рассматривать соответствующий спор. Не допускается изменение пророгационным и дерогационным соглашениями исключительной и родовой подсудности. 2. Как разъяснено в п. 7 Постановления Пленума ВАС РФ от 11 июня 1999 г. N 8 «О действии международных договоров Российской Федерации применительно к вопросам арбитражного процесса» , арбитражные суды РФ могут рассматривать дела и в случаях, предусмотренных международными договорами, при наличии письменного (пророгационного) соглашения участников сделки из других иностранных государств о передаче экономического спора в российский арбитражный суд (ст. 21 Конвенции о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам (Минск, 22 января 1993 г.), п. 2 ст. 4 Соглашения о порядке разрешения споров, связанных с осуществлением хозяйственной деятельности (Киев, 20 марта 1992 г.) и другие международные соглашения о правовой помощи). ——————————— Вестник ВАС РФ. 1999. N 8. Пророгационное соглашение может предусматривать передачу спора в суд иностранного государства. При наличии пророгационного соглашения о передаче спора в компетентный суд иностранного государства арбитражный суд Российской Федерации по заявлению ответчика прекращает производство по делу между теми же сторонами, о том же предмете и по тем же основаниям, принятому к своему производству по правилам общей подсудности. В случае возбуждения производства по делу в судах нескольких государств между теми же сторонами, о том же предмете и по тем же основаниям арбитражный суд прекращает производство по делу, если окажется судом, в котором производство возбуждено позднее.

И. Диковская, доцент кафедры гражданского права юридического факультета Киевского национального университета имени Тараса Шевченко, кандидат юридических наук, доцент

Установление юрисдикции государственного суда по соглашению сторон (forum voluntatis) является одним из возможных способов определения органа того или иного государства, компетентного рассматривать споры, возникающие из международных частноправовых договоров, и, безусловно, одним из возможных проявлений процессуальной свободы сторон международного частноправового договора. Возможность установления юрисдикции по соглашению сторон предусмотрена международными договорами и внутренним правом отдельных стран.

Среди нормативно-правовых актов, применяемых в Украине, возможность избрания суда соглашением сторон предусмотрена ст. 21 Минской конвенции о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам от 22 января 1993 года, ст. 4 (2) Киевского соглашения о порядке разрешения споров, связанных с осуществлением хозяйственной деятельности от 20 марта 1992 года, некоторыми двусторонними договорами о правовой помощи /1/, ст. 76 (1) Закона Украины «О международном частном праве» от 23 июня 2005 года, ст. 8 (2) Кодекса торгового мореплавания Украины от 23 мая 1995 года.

В доктрине существуют различные подходы к определению соглашений, устанавливающих государственный орган, уполномоченный разрешать споры международного характера и исключающих применение общих правил о подсудности. Некоторые авторы к ним относят пророгационные и дерогационные соглашения. При этом пророгационное соглашение определяется «как соглашение, согласно которому неподсудный согласно общим диспозитивным нормам…спор становится подсудным»/2/, или как «соглашение, согласно которому стороны соглашаются на определенную юрисдикцию»,/3/ «соглашение сторон об определении компетенции суда»/4/; дерогационное – как «соглашение, согласно которому спор, подлежащий разрешению в соответствии с общими диспозитивными нормами определения компетенции данного суда изымается из сферы его юрисдикции и передается в другой суд»/5/, «соглашение, исключающее подсудность правоотношения суду»/6/, «соглашение, по которому стороны соглашаются не признавать юрисдикцию»/7/.

Другие авторы все соглашения, изменяющие общую подсудность спора, называют пророгационными. При этом они обращают внимание на то, что пророгационное соглашение всегда имеет и дерогационный эффект /8/. В юридической литературе высказывались различные точки зрения относительно понимания правовой природы пророгационного соглашения. Одна из них заключается в том, что пророгационное соглашение имеет материальную природу, поскольку порядок его заключения, подчинен положениям гражданского права, при их оценке суд проверяет не процессуальную правосубъектность сторон, а материальную/9/. Данная точка зрения справедливо критикуется, поскольку допустимость пророгационного соглашения определяется процесуаним законодательством/10/. Согласно другой точке зрения пророгационное соглашение имеет процессуальную природу, поскольку регулируется процессуальным законодательством, и вступает в силу в случае судебного разбирательства после подачи иска/11/. Отрицая такой подход к пониманию правовой природы пророгационного соглашения, Х. Шах указывает на то, что пророгационное соглашение, как правило, заключается еще до начала процесса, как часть материально-правового договора. Третья точка зрения состоит в том, что пророгационное соглашение является институтом sui generis, т.к. ему присущи материальные и процессуальные свойства. Это объясняется тем, что оно возникает из материального договора (следовательно, момент заключения договора, совпадение воли сторон будут регулироваться положениями материального права), но его действие определяется процессуальным правом /12/. Следует отметить справедливость этой точки зрения.

Соглашение сторон о выборе суда может содержаться как в отдельном документе, так и быть частью другого документа, например, частноправового договора. В связи с этим важным является вопрос о соотношении пророгационной оговорки и договора, в котором она содержится.

Большинство современных авторов считают, что условие о выборе суда является автономным по отношению к договору, в тексте которого оно содержится /13/.

Мы поддерживаем эту позицию, которая объясняется тем, что в отличие от основного договора, пророгационное соглашение имеет материально-процессуальную природу.

По степени конкретизации пророгационные соглашения делятся на относительно определенные (те, в которых определяется не конкретный правоприменительный орган, расположенный в определенном государстве, а система органов данного государства) и абсолютно определенные (в которых указывается конкретный правоприменительный орган, расположенный в определенном государстве) /14/.

Свобода сторон осуществить выбор суда, уполномоченного решать споры, ограничивается определенными факторами. Обычно это имеет место с целью защиты слабой стороны или публичных интересов /15/.

Возможность заключения пророгационного соглашения ограничивается императивными нормами о юрисдикции судов определенного государства (нормами, устанавливающими исключительную подсудность). Последние могут четко определять страну, судам которой подсудны определенные дела /16/, устанавливать принципы определения компетенции судов общего характера, не предусматривая возможности их изменения соглашением сторон /17/, или закреплять недопустимость соглашений о выборе суда относительно определенных категорий дел /18/. По способу формулирования норм, позволяющих заключение соглашения о выборе государственного суда определенной страны, можно выделить нормы, закрепляющие возможность выбора судов: 1) иностранных государств /19/; 2) собственной страны /20/; 3) без конкретизации их государственной принадлежности /21/. Нужно отметить, что законодательство отдельных стран наделяет суд исключительной юрисдикцией, если стороны заключили пророгационное соглашение. Так, например, в соответствии со ст. 5 (1) Закона о международном частном праве Швейцарии, если из соглашения о выборе суда не следует иное, то суд, указанный в соглашении, имеет исключительную компетенцию.

Аналогичное правило закреплено в ст. 23 (1) Регламента № 44/2001 Совета ЕС о юрисдикции, признании и исполнении судебных решений по гражданским и коммерческим делам от 22 декабря 2000 года (далее – Регламент), согласно которой если одна или несколько сторон, имеющих домицилий нахождения в государстве-члене ЕС, договорились, что суд или суды государства-члена ЕС должны обладать юрисдикцией при рассмотрении споров, возникших или могущих возникнуть в связи с каким-либо определенным правоотношением, то такой суд или такие суды будут обладать юрисдикцией. Такая юрисдикция будет исключительной, если стороны не договорятся об ином. Аналогичные правила предусмотрены ст. 17 (1) Брюссельской конвенции по вопросам принудительного исполнения судебных решений в отношении гражданских и коммерческих споров от 27 сентября 1968 года (Брюссельская конвенция) и ст. 23 (1) Конвенции о юрисдикции, признании и приведении в исполнения решений по гражданским и коммерческим делам от 30 октября 2007 года (Новая Луганская конвенция).

Исключительная юрисдикция означает в том числе и то, что суд, указанный в пророгационной оговорке, должен обладать исключительной юрисдикцией на рассмотрение спора, даже если одна из сторон заявляет о недействительности договора, частью которого является соответствующая оговорка /22/. Вместе с тем следует обратить внимание на то, что в отличие от исключительной юрисдикции, установленной ст. 22 Регламента, исключительная юрисдикция, возникающая на основании соглашения сторон, может быть изменена в дальнейшем.

Так, из ст. 24 Регламента следует, что если, несмотря на заключение соглашения о выборе суда (судов) определенного государства-члена ЕС, истец подал иск в суд другого государства-члена ЕС и ответчик вступил в производство в этом суде, юрисдикцией будет обладать суд последнего. Исключением является случай, когда ответчик является в суд только для оспаривания его юрисдикции. Однако из ст. 23 (3) Регламента следует, что если пророгационное соглашение было заключено между сторонами, из которых ни одна не имеет домицилия в государстве-члене ЕС, в пользу судов определенного государства-члена ЕС, суды другого государства-члена не будут обладать юрисдикцией на разрешение спора на основании вступления ответчика в производство (за исключениями случаев, когда суды, избранные в соглашении, отклонили свою юрисдикцию).

Безоговорочное вступление ответчика в производство рассматривается как самостоятельное основание международной подсудности. В то же время, следует обратить внимание на то, что оно является особой формой заключения пророгационного соглашения. Так, в одном из дел Европейский Суд Справедливости, предоставляя предварительное заключение относительно толкования положений Регламента, отметил, что вступление ответчика в производство, при условии что он не оспаривает юрисдикцию суда, является неявным пророгационным соглашением/23/.

Таким образом, из положений Регламента, Брюссельской и Новой Луганской конвенции следует, что они допускают заключение пророгационного соглашения путем совершения конклюдентных действий: обращения в суд истца и вступления в производство ответчика.

Вступление ответчика в производство не будет основанием для возникновения юрисдикции суда лишь в двух случаях: 1) если он вступает в производство только ради того, чтобы оспорить юрисдикцию суда; 2) если другой суд должен обладать исключительной юрисдикцией в силу ст. 22 Регламента. Следует отметить, что такой подход свойственен законодательству многих стран. Так, например, в соответствии со ст. 93 ГПК Франции судья вправе отказать в рассмотрении иска в связи с его территориальной неподсудностью в трех случаях, одним из которых является невступление ответчика в производство. Это является основанием для вывода, что «если ответчик не выдвигает возражений о неподсудности и вступает в процесс, судья не может отказать в рассмотрении по причине нарушения судебной компетенции»/24/.

Ст. 104 (3) Закона о судопроизводстве Австрии является основанием для вывода, что нарушение диспозитивных норм о подсудности устраняется безоговорочным вступлением ответчика в процесс. В случае нарушения императивных предписаний о территориальной или родовой подсудности и если ответчик не представлен адвокатом, судья должен предоставить ему разъяснение юридических последствий вступления в процесс. Если после предоставления таких разъяснений ответчик участвует в производстве по существу спора, юрисдикция суда считается обоснованной /25/.

Таким образом, пророгационное соглашение предоставляет суду (судам) определенного государства разрешать споры, в том числе, возникающие из международных частноправовых договоров. Пророгационное соглашение имеет материальные и процессуальные свойства. Пророгационное соглашение, содержащееся в международном частноправовом договоре (пророгационная оговорка), является автономным по отношению к нему. Возможность заключения пророгационного соглашения ограничивается нормами, устанавливающими исключительную подсудность. Согласно законодательства некоторых стран юрисдикция, предоставленная суду пророгационным соглашением, является исключительной. Законодательство отдельных стран допускает заключение пророгационного соглашения путем совершения конклюдентных действий: обращения в суд истца и вступления в производство ответчика.

Литература

1. Ст. 33 (3) Договора между Украиной и Республикой Польша о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским и уголовным делам от 24 мая 1993 года; ст. 17 (1) (с) Соглашения между Украиной и Республикой Кипр о правовой помощи по гражданским делам от 22 сентября 2005 года.

2. Ануфриева Л.П. Международное частное право: в 3-х т. М.: БЕК, 2001. Т.1 С. 322.

5. Ануфриева Л.П. Указ. соч. С. 322

6. Бендевский Т. Указ. соч. С. 171

7. Linda S. Mullenix. Op. cit. р. 298.

8. Ходыкин Р.М. Пророгационные условия внешнеэкономических сделок. Вестник Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации. 2002. № 6. С. 133; Черняк Ю.В. Інститут підсудності в міжнародному приватному праві країн Європейського Союзу та України. Дис. … канд. юрид.наук, К., 2006. с.123.

10. Ходыкин Р.М. Указ. соч.С. 14.

12. Шак Х. Международное гражданское процессуальное право: Учеб.: Пер. с нем. М.:БЕК, 2001. С. 208.

14. Мамаев А.А. Международная судебная юрисдикция по трансграничным гражданским делам. М.: Проспект, 2008. С. 52.

15. Международное частное право: ученик. Власов Н.В. . М: Волтерс Клувер, 2010.С. 775.

16. Примером может служить ст. 417 ГПК Республики Казахстан, ст. 77 Закона Украины «О международном частном праве», ст. 248 АПК Российской Федерации.

17. Например, в соответствии со ст. 48 (5) Договора между Украиной и Чешской Республикой о правовой помощи по гражданским делам от 28 мая 2001 года «Дела по разрешению споров, возникающих из договорных отношений, компетентен решать орган юстиции Договаривающейся Стороны, на территории которой имеет местожительство, место пребывания или нахождение ответчик или находится спорное недвижимое имущество».

18. Например, ст. 40 (2) ГПК Германии устанавливает недопустимость соглашений о подсудности, «если спор касается иных требований, нежели имущественно-правовых».

19. Например, согласно ст. 419 ГПК Республики Казахстан «Компетенция иностранного суда может быть предусмотрена письменным соглашением сторон, кроме случаев, предусмотренных ст. 33 этого Кодекса».

20. В соответствии со ст. 249 (1) АПК Российской Федерации «В случае, если стороны, хотя бы одна из которых является иностранным лицом, заключили соглашение, в котором определили, что арбитражный суд в Российской Федерации обладает компетенцией по рассмотрению возникшего или могущего возникнуть спора, связанного с осуществлением ими предпринимательской и иной экономической деятельности, арбитражный суд в Российской Федерации будет обладать исключительной компетенцией по рассмотрению данного спора при условии, что такое соглашение не изменяет исключительную компетенцию иностранного суда».

21. Согласно ст. 33 (3) Договора между Украиной и Республикой Польша о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским и уголовным делам: «Компетенция, о которой идет речь в пункте 2, может быть изменена по соглашению участников договорных отношений «.

24. Елисеев Н.Г. Гражданское процессуальное право зарубежных стран. М.: Проспект, 2006. С. 113.

25. Елисеев Н.Г. Указ. соч. С. 160.

Пророгационное соглашение пример

———————————————————
>>><<<
———————————————————
Проверено, вирусов нет!
———————————————————
Пророгационное соглашение представляет собой согласованную волю сторон на передачу рассмотрения споров из договора между. Соглашение об определении компетенции арбитражных судов в. Пророгационное соглашение представляет собой соглашение об. Опционные соглашения о разрешении споров часто. Пророгационное условие в части отказа лица на обращение в суд. Как правило, пророгационное соглашение оформляется в виде. Приведенный пример наглядно иллюстрирует те сложности, которые подстерегают. СОГЛАШЕНИЕ, ПРОРОГАЦИОННОЕ договор, устанавливающий подсудность, то есть определяющий, суд или арбитражный суд какой страны. С. 232; Курочкин С.А. Соглашение о подсудности в арбитражном процессе. что на пророгационное соглашение будут распространяться положения. Заключенное между сторонами пророгационное соглашение. примеры разрешения сходных конфликтных ситуаций, выдержки из. пророгацию (пророгационное соглашение о подсудности, которым стороны. В качестве примера пророгации можно привести следующую ситуацию. Таким образом, основной договор и пророгационное соглашение не совпадают по своему. Весьма показателен, однако, следующий пример. Один из. Арбитражное соглашение (англ. arbitration clause) или арбитражная оговорка. Пример арбитражной оговорки. Это связано с тем, что пророгационное соглашение презюмируется предоставляющим исключительную юрисдикцию указанному в нем. то есть заключить пророгационное соглашение или соглашение о. подсудности дел хозяйственным судам Украины. Другой пример. Соглашение об определении компетенции арбитражных судов в РФ. Пророгационное соглашение может предусматривать передачу спора в суд. По делу с участием иностранного лица стороны вправе договориться об изменении подсудности дела (пророгационное соглашение) до принятия его. Пророгационное соглашение было направлено на установление компетенции. примеры разрешения сходных конфликтных ситуаций, выдержки из. Пример. МЗШ представлял человека в споре о расторжении брака и. Пророгационное соглашение тоже признается незаключенным вместе со всем. Пророгационное соглашение может предусматривать передачу спора в. Можно привести и другой пример ограничения свободы выбора суда. договорная — определение подсудности на основе соглашения сторон в пользу. Как правило, пророгационное соглашение должно быть выражено. В качестве характерного примера можно привести ст. такое пророгационное соглашение ставит общество «Сони Эрикссон» в преимущественное.